0

Певец

Posted by Андрей Лопухин on 25.12.2013 in Terror antiquus |

TERROR ANTIQUUS

цикл параболических поэм

ПЕВЕЦ

поэма

I

ОН шёл много дней и ночей —
измученный, грязный, косматый,
голодный, свободный, ничей,
лишь в том, что ОН есть — виноватый.

И в непроходимых лесах
встречая клыкастого зверя,
душил в себе гибельный страх,
в немую надежду поверяя.

Питался листвой и травой
и пил из ручьёв прохладных,
и одурманенной головой
Лешим кивал и Наядам.

Природа клубилась вокруг —
мясисто, развратно, безбожно,
маня ЕГО тысячью рук
и тысячью губ тревожа.

Во мраке огнями глаз
посмеивалась и томила…
Теперь изменяла подчас
ЕМУ — ЕГО прежняя сила.

И, прерывая свой путь,
ОН липкие шорохи слушал,
и долго не мог заснуть,
ворочаясь в сумраке душном.

А утром над миром звезда
огромно и дерзко вставала,
и мрак разгоняла заря,
горя беззастенчиво ало.

И вновь, измождённый изгой,
бежал ОН из грешного рая,
безверие, холод и зной
мучительно превозмогая.

… А всё началось с того,
что как-то однажды запел ОН…
С тех пор невзлюбило ЕГО
собратьев безгласое племя.

В каком-то нездешнем порыве
ОН что-то выделывал ртом…
Такое случилось впервые
в затерянном племени том.

Тягучие, жуткие звуки
собратьев бросали в дрожь,
и руки томились в муке…
А дело в чём — не поймёшь.

Язык первобытного жеста
доселе единственным был…
И вождь, услыхав ЕГО песни,
стал недоволен ИМ.

А вождь был жестокого нрава…
И, судя уже по всему,
за дерзкие песни расправа
теперь угрожала ЕМУ.

И в долгий пустившись побег,
ОН разве что чудом не умер, —
неведомый нам человек
в саблезубого тигра шкуре.

II

В ЕГО почерневшем теле
плыли, струились как струги, —
сплетаясь, гортанно пели
тугие нагие звуки.

Но ОН их сдерживал силой
в дремучих своих глубинах.
В молчанье своём носил ОН
предвестье своей судьбины.

ОН знал, что ещё не время,
и шёл исступлённо, глядя
сквозь вековые деревья —
будущей песни ради.

Уже ОН ступал насилу
и слушал себя ревниво,
когда вдруг взору открылась,
под ноги легла — равнина!

И ОН задохнулся и замер
от воздуха и простора,
взмахнул широко руками
и в дымке увидел — горы.

В них он услышал нежность
и, позабыв про усталость,
к ним зашагал с надеждой
на то, что немного осталось…

Теперь ОН ступал расторопней,
не то, что в дремучих дебрях…
А рядом паслись антилопы
и полосатые зебры.

Здесь-то уже природа
лёгкой была и невинной…
И звуки, устав от хворобы,
в НЁМ новой взвились лавиной.

И вновь ОН сдержал их сытую,
глубинную сочную влагу,
и в них заключённую силу
передавал ОН шагу.

Но вдруг в разморённом покое
пронёсся тревожный трепет,
и антилопы толпою
промчались мимо, как ветер.

За ними, крича отчаянно,
зебры прогрохотали следом…
Земля, зарыча, закачалась,
и пыль заслонила небо.

ОН отшатнулся, не веря,
и сквозь эти пыльные тучи
увидел — огромного зверя
подобного горной круче.

ОН не успел и подумать
об опасности смертной,
как с ног ЕГО сбило! сдуло!
ударило душным ветром!..

… ОН очнулся, когда в округе
сумрак вечерний сел.
Оглядел ОН себя в испуге
и удивился — цел.

III

А, ночь переспавши, наутро
достиг ОН восторженно гор,
что откровенно и мудро
смотрели ЕМУ в упор.

ОН голову запрокинул —
захолонуло нутро всё:
запредельно мерцала вершина —
разве ж доползти до неё?!

Дойду! Ради будущей песни
сомнениям мест нет:
от себя отказаться если,
не мил будет бел свет.

Припомнив с ухмылкой грубой
собратьев своих всех,
кряхтя и рыча сквозь зубы,
пополз ОН туда — вверх!

Забыв своих звуков думы,
отбросив и нежность и гнев,
ОН был осторожнее пумы
и настойчивей, чем лев.

Порой отдыхал на уступах
в тени отвесных теснин —
дышал и смотрел тупо
на неба слепящую синь.

И снова, напрягшись, нацелясь,
змеился кошачьим ползком,
мечты гнал из цепкого тела —
об этом потом, потом!..

Горы сильней, чем боги,
им лучше не прекословь!..
Давно уж босые ноги
и руки разбиты в кровь.

Но вот же уже она — рядом! —
в ослепительнейшем снегу —
вершина!.. Но где ж она, радость?
Нет мочи… устал… не могу…

К сугробу приник ОН вяло,
забылся, ушёл в никуда…
И отдохновением обволакивала
звенящая пустота.

Уже леденело тело,
глаза застилал туман…
Но вдруг издали зазвенело —
на что же мне голос дан?!

И взроптали, заворочались в муке
не сдавшиеся до конца
сокровенные, чуткие звуки —
и — пробудили певца!

И вздрогнул ОН — что же я, что же?!
И ожил, и встал застонав:
неужто уже обезножел,
поправ непокорный нрав?!

И снова, плюя на утраты,
ступал ОН — рыси точней —
измученный, чёрный, косматый,
голодный, свободный, ничей.

А в очах, прищуренных чутко,
парила, посверкивая в лучах,
как в речке полуденной лодка, —
вершина, разъявшая страх!

Теперь уж её настигнет,
раскроет забрала век —
в изодранной шкуре тигра
неведомый нам человек.

Мрак рта от горла отринет! —
звуки упруго рванутся вверх
с рыданьем и смехом на крыльях —
выше всего и всех!

6 — 8. 11. 1985

Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Докажите, что вы живой человек! *

Copyright © 2013-2018 hypertext All rights reserved.
This site is using the Multi Child-Theme, v2.2, on top of
the Parent-Theme Desk Mess Mirrored, v2.5, from BuyNowShop.com

snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflakeWordpress snowstorm powered by nksnow